Творческая биография советской поэтессы Ольги Берггольц на строительстве Гизельдонской ГЭС

Творческая биография отечественной поэтессы Ольги Берггольц начиналась во Владикавказе. Именно город на Тереке, редакцию газеты «Власть труда», 20-летняя студентка Ленинградского университета избрала местом своей преддипломной практики в июне-августе 1930 года. Около сорока публикаций за этот период - очерки, зарисовки, репортажи, корреспонденции изо всех уголков Осетии – вышли из-под пера молодого журналиста и будущего поэта. Иногда в одном номере «Власти труда» появлялось сразу несколько её материалов - открывая для себя неизведанный мир, Ольга Берггольц была ненасытным, неистовым репортёром. Она рассказывала о строителях Гизельдонской ГЭС и Бесланского маисового комбината, о шахтёрах Садона и рабочих «Кавцинка», о колхозниках Осетии.


Кавказ в лице Осетии её покорил сразу. И своей природой, и своими людьми. Поездка на строительство Гизельдонской гидроэлектростанции произвела на студентку города на Неве неизгладимое впечатление. Уже в одном из своих первых писем своему мужу, Николаю Молчанову, она в полном восторге писала:


«Колька, горы просто ошеломили. Как ты не прав был, Колька, когда сказал, что Кавказ – плоское место…


Я шлялась в горах 14 часов, обуглилась, устала, карабкалась по горам, и мне все казалось, что горы двигаются вокруг меня! Наверх смотреть страшнее, чем вниз; и чем выше поднимаешься, тем выше становятся они, точно рядом идут, следом.


Ох, Колька, как хорошо тут… какой материал кругом, какие люди, Колька. Знаешь, я все больше и больше, реально, на ощупь «чувствую» строительство. Уж у меня нет и тени того состояния, когда чувствовала свою «не включенность», беспомощность. Нет, наоборот. И слово теперь я ощутила, как силу, которой я участвую и помогаю…


Я думаю, что напишу много интересного про Кавказ. Нет, это не «истоптанное» место! Кто так говорит, знает Кавказ по курортам».


На Гизельдонскую ГЭС её тянуло словно магнитом. И она с горячим энтузиазмом пишет один из первых своих газетных материалов, в котором находится место не только сугубо производственным выкладкам, а и полёту бурной фантазии. Вот как поэтически она описывает перспективы строительства: «Это будет первая в Союзе гидростанция по своей высоконапорности. По линиям передачи Гизельдон – Грозный и Гизельдон – Владикавказ через поля, горы, кустарники и огороды пойдет ток. Свет зальет Владикавказ. Ток отправится на Садонские рудники, на Мизурскую фабрику, на Дигорский комбинат. Ток напролом пойдет в горные аулы и колхозы Осетии…»



На ударную стройку Берггольц приезжала ещё не раз. И строители приняли её, как свою. Не случайно хрупкая девушка оказалась запечатлена на фотографии вместе со всеми участниками стройки. И она берегла эту огромную по размерам фотографию всю жизнь. Ныне этот великолепный снимок хранится в Российском государственном архиве литературы и искусства (РГАЛИ) в Москве.



Как говорил потомственный гидроэнергетик Мухарбек Дегоев, «об Ольге Берггольц строители ГГЭС вспоминали не раз. О ней они рассказывали своим детям и тем, кто впоследствии работал на станции, как о хрупкой, но сильной девушке, прекрасно слагающей стихи, в том числе и про горы Осетии. Как рассказывал мне отец, если бы у неё была возможность остаться там, она бы осталась».


«В доисторические эпохи здесь был грандиозный обвал. Гизельдон завалило. Но Гизельдон пробил себе дорогу в горе обвала и бросился вниз в ущелье. Силу его гремучего падения должна обуздать плотина».


«Строится Гизельдон! На горы Осетии, где лепятся сторожевые башни и крепости старых веков, наступает социалистическое электричество».


«По Военно-Осетинской дороге, мимо круч, на дне которых цветёт долина, мимо белейших водопадов, зубастых скал, – к первому и вечному снегу, к высотам – закружили лёгкие колеса велосипедистов и грузные колеса Бюссинга».


«Мои статейки и очерки среди работников строительств и пр. пользуются авторитетом и признанием», – сообщает Берггольц в письме Молчанову.


Это её вдохновляет и далее она признается:


«Мне всегда хочется работать там, где я бываю. На Садонских серебро-свинцовых рудниках, на Гизельской гидростанции, на Кавцинке… Встречаешь людей, которые кажутся именно «теми» людьми, настоящими, сильными, которых ждёшь, хочешь – видишь их мало, и опять встречаешь уже других».



Выдержки из дневника, который вела в те годы Ольга Берггольц, и один из её материалов, опубликованных в газете «Власть труда» («Северная Осетия»).


Сбойка

Ольга БЕРГГОЛЬЦ

«Власть труда», 29 июня 1930 г.


26-го закончилась проходка тоннеля в 2677 м протяжением - ранее намеченного срока на два месяца.


Так рапортовали работники Гизельдонстроя.


* * *


Возле девятого забоя с утра собрались «именинники». Уже с 25-го все готово к сбойке; «именинники» в три часа ждут «начальство». Они голодны. Они рисуют лозунги - углем на досках, пристраивают их над пещерой проходки, шутки и хохот и песни не прекращаются.


Но вот уже все в сборе, «снизу» принесли цветов и перекусить, короткая съёмка, и гости, рабочие-ударники и инженеры, входят в тоннель. Проходка сразу круто берет вверх.


- Хороший напор будет, - говорят строители.


Кто-то шутит: - Плавать хорошо: у плотины нырнул - здесь выскочил, - донесёт быстро!


Проходка упирается в стену. Шнуры выползают из породы.


- Товарищи, сейчас произойдёт последняя сбойка, - говорит рабочий. - 4 шнура - электрический запал, 13 других - обыкновенный. Рубильник включает наш ударник - Готя Багаев, запаливает ударник Санакоев Георгий... Теперь отойдите от стены. Сейчас палить будем.


Серьёзные и взволнованные немного отходят и садятся у стен проходки. Ждут взрыва. Взрыв приходит внезапно, - тугая круглая волна воздуха ударяет в лица. Ещё и ещё. Газ ползёт по тоннелю; лампочки съёжились и меркнут. Удары становятся глуше.


- Это в 5 забой теперь идёт! Пробило уже...


И вот врывается сквозняк, все нагибают головы и дают воздуху дорогу, и снова поднимаются смех и шутки.


- Э, да все поседели со страху!


Это не страх, это дым и пыль. Бегом бегут к сбойке. И вместо недавней стены светят желтые огни пятого забоя.


Путь воде открыт.


Снова, почти через всю скалу идут строители. Не медленно, с буром и динамитом, как недавно, а широким шагом, с песней.


Кругом ещё не забетонированная порода, много работы, крепи и кружала, камень под ногами...


Так идут к социализму.


* * *


В клубе с семи часов началось торжество. Вначале была меленькая помеха: ревели грудные ребятишки. Все население городка пришло чествовать героев проходки. Главный инженер коротко говорит о работе.


- Тоннель по бетонировке должен стать образцом всех тоннелей в Союзе. Досрочной проходкой мы обязаны героической работе ударников, давших 100 проц. повышения производительности труда и 50 проц. снижения себестоимости.


- Но не кружить голову успехами! - предупреждает тов. Санакоев, рассказывая о громадных трудностях проходки, и представитель краевого союза строителей т. Черняк добавляет: - Пусть сегодняшний день будет переломным в работе Гизельдонстроя. Пусть с сегодняшнего дня рабочие Гизельдонстроя дадут обещание стать ударным строительством, шире развернут соцсоревнование, надо охватить ударничеством всю массу рабочих, изжить многие недостатки, тормозящие строительство, крепче держать контакт треугольника.


Председатель совпрофа Гацоев приветствует рабочих Гизельдона от имени 12000 трудящихся Северной Осетии: - Гизельдонстрой один из трех китов, - говорит он, - на которых будет строиться хозяйство Северной Осетии.


Его речь дополняет товарищ Кантемиров от имени осетинских крестьян:


- Мы были отрезаны от мира. Гизельдонцы дали нам дороги, они дадут нам свет и энергию. Мы клянёмся ответить рабочим 100 проц. коллективизацией!


И много ещё приветствий слышали гизельдонские строители, приветствий, говорящих об огромной роли Гизельдонстроя в строительстве Советского Союза, говорящих об энтузиазме рабочих и инженерно-технических сил.


После приветствий началось чествование рабочих и инженеров. Под оркестр, под рукоплескания, серьёзно и радостно принимают рабочие грамоты и подарки. Багаев Георгий получил место на курорт. Цховребов Давид, Саяпин и Шелухин - поездку на Днепрострой, Цховребов Кима - поездку на Ренас, Цховребов Владимир, инвалид, пострадавший на стройке - полное собрание сочинений Ленина. Остальные работники получили грамоты и карманные часы или фото забоя.


Так прошёл праздник пролетарской настойчивости. Впереди ещё многие и многие трудности. Их предстоит преодолеть ударной работой всех строителей Гизельдона.


Рабочие, коммунисты и комсомольцы, инженеры и хозяйственники Гизельдона обещают в срок осветить горы лампочкой Ильича.


Из дневника


«Какая-то усталость настала... Была вчера на сбойке на Гизельдоне. Какую радость большую пережила, какой подъем хороший. И, как всегда, ощущала неловкость какую-то перед работниками, и жаль было, что сама непосредственно не участвовала в стройке. Каждый камень для меня в этот день был полон творческим значением...


Гизельдон! Меня просто лихорадит, слова нахлынули, подавили, я сейчас набросаю сумбурно и в спешке, а потом буду выбирать слова, и хочу, чтобы мне было так же трудно, как забойщикам Гизельдона...


В 6 часов выехали из Владикавказа на грузовике. Горы приближались из нереальности... Они синевато-сиреневые были все время, сияли, как сборище аметистов...»


(материал подготовлен на основе статьи Игоря Дзантиева - http://osetia.kvaisa.ru).

АКЦИИ / АДР РУСГИДРО   
КОТИРОВКИ
Акции / АДР
Индексы
ФИЛИАЛЫ
ДОЧЕРНИЕ ОБЩЕСТВА
Ваше обращение принято. Ответ будет подготовлен и отправлен в течение 20 календарных дней. ok